Тарых

Светские модели государственно – религиозных взаимоотношений: уроки для Кыргызстана

Вопрос выстраивания адекватных  взаимоотношений государства и ислама в светском обществе является одной из актуальных для  всех государств мира с мусульманским населением. Религия, даже в светском государстве, оказывает мощное воздействие на общество, и, посредством общества, на государство.

По характеру  сложившихся государственно- исламских отношений можно судить  о многом: во-первых,  можно определить степень уважения государства  к мусульманам;  во-вторых,  выявить  отношение государства к негосударственному институту с сильной идеологией; в-третьих,  узнать,  как обстоит дело с уровнем  реализации прав и свобод человека.

Что касается Кыргызстана, появившиеся за последние годы  публикации по государственно-исламским взаимоотношениям дают возможность утверждать, что интеллектуальные поиски о судьбах ислама в нашем обществе вышли на новый уровень. Вполне естественная для первых лет религиозного обновления эйфория постепенно заменяется серьезными размышлениями о сущности того ислама, который нужен гражданам страны, о формировании оптимальной модели взаимоотношений с ним с учетом возникших угрозы и вызовов.

Идут обсуждения и дискуссии по моделям «светскости» государства, который понимается по-разному. Вместе с тем, классическая модель светскости предполагает нейтральность по отношению ко всем религиям, которые обладают равными правами перед законом. При нем существует принцип совместного невмешательства во внутренние дела друг друга. Принципы светскости  Кыргызстана прописаны в  нормативно-правовых документах: это  гарантия и обеспечение равноправия граждан во всех сферах жизни, независимо от их отношения к религии и принадлежности к религиозным организациям; нейтральность в вопросах определения гражданами своего отношения к религии;  не вмешательство в деятельность религиозных организаций, в их вероучительные, культовые, дисциплинарные и кадровые вопросы;  не позволяет использовать свои специфические учреждения, связанные с ограничением прав и свобод человека, а именно: места предварительного заключения и отбытия наказания, армию, больницы, детские дома и т.п., для принуждения граждан к изменению своего отношения к религии; обеспечивает нейтралитет государственного стандарта образования в определении гражданами своего отношения к религии и др.

Но, как правило,  несмотря на то, что светское государство не возводит какую-либо религию в ранг государственной, не признает ее обязательной, реальная жизнь требует определения статуса религии в жизни общества посредством законодательного регулирования государственно-конфессиональных отношений. Однако, когда светскость понимается как атеизм,  религия подвергается давлению, что ведет к росту напряжения в государственно-конфессиональных отношениях.

Международный опыт показывает, что одни государства закрепляют в конституциях государственный (официальный) статус конкретной религии.  К примеру, почти в тридцати мусульманских странах государственной религией официально признан ислам. В  других  государствах, даже если не  закрепляется государственный статус религии, но о поддержке оговорено в конституциях или законодательстве.

Так, ислам имеет статус государственной (официальной) религии в Алжире, Афганистане, Бангладеш, Бахрейне, Брунее, Египте, Индонезии, Иордании, Ираке, Иране, Йемене, Катаре, Коморских островах, Мавритании, Марокко, Мальдивах, Объединенных Арабских Эмиратах, Омане, Пакистане, Саудовской Аравии, Сомали, Судане, Тунисе.

Конституция Сирии провозглашает светский характер республики, однако вводит ограничения в отношении президента: он должен исповедовать ислам. Конституции Гамбии, Малайзии и Нигерии, провозглашая светский характер республик, включают в судебную систему

страны исламские суды, которые принимают решения по вопросам мусульманского права.

В современном мире существуют две основные модели

религиозного законодательства:

1) сепаратистская модель, предполагающая отделение религиозных сообществ от государства и отсутствие в законодательстве особого правового положения какой-либо религии или конфессии;

2) избирательная модель, в основе которой лежит принцип, по которому на конституционном уровне определяются религиозные предпочтения государства в соответствии с их особой ценностью для общества (со статусами государствообразующей и культурообразующей религии, статус традиционной или исторической религии, наконец, статус религии большинства).

Что касается Кыргызстана, сегодня в соответствии с «Концепцией государственной политики в религиозной сфере» находится на стадии формирования специфическая «кыргызская» модель светскости, исходя из реалий религиозной сферы и в контексте реализации своих национальных интересов во внутренней и внешней политике. Основным содержанием которого является партнерство государства с религиозными организациями в социально значимых областях жизни общества.

Отрадно, что в последние годы у нас, государство включилось в активное регулирование религиозной сферы. Решения Совета обороны КР «О государственной политике в религиозной сфере» (от 3 февраля 2014 г.) всколыхнули интеллектуальные поиски  о месте религии в светском обществе, вопрос получил большой резонанс в СМИ, озадачил государственных чиновников, занимающихся вопросами религии, экспертное сообщество, а также всех не равнодушных к судьбе своей страны граждан. В результате  была принята широкомасштабная программа реформирования религиозной сферы жизни общества, которая также коснулась и государственно-исламских взаимоотношений. Разработан и обсужден во всех регионах проект «Концепции государственной политики», находится в стадии совершенствования «Закон о свободе вероисповедания и религиозных организациях», проведен функциональный анализ деятельности  государственных органов, занимающихся вопросами религии, а также Духовного управления мусульман Кыргызстана. В соответствии с  Концепцией взаимодействия органов внутренних дел с религиозными организациями,  ведется противодействие религиозному экстремизму.

Государственной комиссией по делам религий ведется большая работа по повышению эффективности государственной политики в религиозной сфере. Одним из больших достижений нынешнего  руководства  ГКДР является сотрудничество с гражданским сектором, международными организациями, привлечение грантовых средств для реализации плана мероприятий в религиозной сфере. К примеру,  только одна международная организация «Поиск общих интересов», возглавляемый К. Сайназаровым на протяжении ряда лет провела  целый спектр интересных и эффективных мероприятий в религиозной сфере, охвативший почти все категории населения страны, начиная от обучения имамов, молодежи, сотрудников 10-го ГУ МВД, женщин-атынча, экспертов, журналистов, сотрудников Муфтията до «уязвимых» категорий мусульман. В указанном направлении сегодня активно работают многие  организации,  научно-исследовательские коллективы,  ассоциация теологов, ОФ «Ыйман» и  др.

По данным ГКДР на сегодняшний день у нас функционируют  3150 религиозных  организаций. Из них 2750 – принадлежат исламской конфессии, которые  осуществляют кроме богослужебной, широкий спектр других видов деятельности. Поэтому органы государственной власти  и религиозные организации ежедневно вступают во взаимодействие  практически во всех областях жизни общества.

В соответствии с Конституцией и законом «О свободе вероисповедания и религиозных организациях КР» в  Кыргызстане  религиозные организации отделены от политики, т.е. не наделяются государственно-властными полномочиями, органы государственной власти не могут также перепоручить им выполнять какую-либо часть социальной или культурной функции государства, наделяя их соответствующими полномочиями и ресурсами. Также государство не имеет право перекладывать на религиозные организации  те функции, которые составляют исключительную прерогативу государства (правотворчество, исполнительно-распорядительная,  правоохранительная деятельность, отправление правосудия, регистрация актов гражданского состояния).

Вместе с тем, следует отличать от вышеотмеченного,  сотрудничество в социальной, и культурно-просветительной и др. деятельности, где политические и идеологические мотивы имеют второстепенное значение.  Не возлагая на религиозные организации функций по социальному обеспечению граждан, государство в то же время, может в рамках закона поддерживать деятельность религиозных объединений по благотворительной деятельности, поддержке престарелых, сирот, больных, заключенных, отбывающих наказание в исправительно-трудовых колониях и  другие формы сотрудничества. Более целенаправленно такое сотрудничество развивается при наличии официальных договорных обязательств. Время показало, что на позитивный эффект в государственно-конфессиональных отношениях можно рассчитывать лишь при консолидации усилий всех заинтересованных сторон во всех сферах и на всех уровнях как светской, так и духовной власти.

Всего в мире существуют три основные модели взаимоотношений между государством и религией: сепарационная,  авторитарная, модель партнерства или взаимного сотрудничества.Применение данной классификации по отношению  к  нашей республике, позволяет сделать вывод, что мы пережили две модели: авторитарную (тоталитарно – атеистическую) при советской власти и либерально-демократическую в суверенном Кыргызстане, при которых государство и религия существовали автономно друг от друга.

Рассмотрим тоталитарно-атеистическую  модель ГКО в советский период, когда  была попытка  полностью подчинить религию своим идеологическим интересам. Само государство не  оказывало помощи  религиозным  организациям, также не  позволяло им самим зарабатывать. Религиозные организации имели право заниматься только удовлетворением религиозных потребностей населения, на самом деле  их идеологическая деятельность в существующих мечетях сводилась к пропаганде политики КПСС и Советского государства. Несмотря на то, что в СССР «де-юре» декларировалась свобода совести и вероисповедания, однако, «де-факто» пропагандировалась только государственная  атеистическая идеология.  Государство не допускало религию не только в общественно-политическую жизнь, но даже боролось с ним и искореняло его всюду:  культуре, сознании, традициях, обычаях, обрядах,  в быту.

При советской  власти,  вплоть  до  1990  года,  действовал  сталинский дискриминационный закон  «О свободе совести», который препятствовал верующим жить     согласно     своей      совести.  Попросту, говоря, между государством и религией была воздвигнута  глухая стена, и  на ее оборотной стене веру подавлял жестокий прессинг советской атеистической идеологии. При этом, следует отметить, что со стороны государства существовал жесткий контроль за священнослужителями, за малейшую приверженность к ней, особенно если человек был членом партии или занимал высокий пост подвергали остракизму, или и того хуже – репрессиям. Религия была вынуждена находиться на полулегальном положении. По образному, широко распространенному выражению классиков марксизма,  она  считалась «опиумом для народа», уделом малограмотных  людей.

Хотя, следует признать, что полностью искоренить религию оказалось не по силам советской власти, потому что такие мусульманские обряды как «азан чакыруу» (имя нарекание), «суннат» (обрезание), «нике» (венчание), «джаназа» (заупокойная молитва) сопровождали жизнь каждого человека, даже членов коммунистической партии.

В 90-е гг. ХХ века. от всеобщего запрета при  советском строе, наше общество  «совершило прыжок»  к другой крайности – всеобщей свободе религиозного сознания. Конституция суверенного Кыргызстана  гарантировала свободу совести и вероисповедания, все законодательные акты, имеющие отношение к данной сфере были приведены в соответствие с международно-правовыми нормами. Крах атеистической идеологии привел к бурному росту религиозных объектов и организаций,  учебных заведений, центров и фондов, легализации  их активной деятельности. Однако, изначально невысокий  уровень религиозности кыргызов в прошлом,  незавершенность  джадидского движения, более чем 70-летний период атеизма населения вырвал Кыргызстан из интеллектуального пространства мусульманского мира, поэтому возрождение ислама произошло в архаизированном виде, «не с исламом вперед, а с исламом назад».

Государство и религия почти на протяжении двух десятков лет  продолжали существовать  раздельно друг от друга, не вмешиваясь на происходящие процессы в религиозной  сфере, в том числе и на деструктивные. Это довольно  интересный прецедент в истории, потому что ни в одном государстве мира никогда  не было полной религиозной свободы.

Следует заметить, что предлагаемый Западом либеральный стандарт религиозной свободы, прежде чем стать таковым, проходил длительную эволюцию, обусловленные пониманием национальных интересов в конкретный исторический период. К примеру,  Норвегия, прежде чем стать  эталоном  религиозной свободы, она  тоже содержала немало вероисповедных  ограничений по  Конституции 1814 г., которые отменялись постепенно в течение более ста лет: в  1845 году был снят запрет на религиозное сектантство; в 1851 году отменили запрет на проживание в Норвегии иудеев; в 1878 году сняли обязательное требование принадлежности государственных служащих к лютеранскому вероисповеданию; в 1897 году разрешили существование католических монашеских орденов (за исключением иезуитов, получивших это право лишь в 1956 г. ); в 1964 году были внесены поправки в Ст.2 Конституции, гарантирующие полную свободу вероисповедания в Норвегии.

Таким образом, либеральный стандарт религиозной свободы, составными элементами которого выступают свобода совести и отделение религиозных организаций от государства, имеет границы применения в зависимости от сложившейся ситуации, времени и места. Основой для формирования  идеальной модели государственно-конфессиональных отношений явился тезис известного публициста 19 в. Б.Чичерина – «Либеральные меры и сильная власть».

В  период суверенного развития  Кыргызстана прошла первая волна исламизации, для которой характерно количественное  возрождение и восстановление мусульманской культуры, традиций, системы образования. Активный поиск механизмов и способов участия в общественно-политических процессах страны привел мусульманская общину  к  созданию различного рода исламских НПО правозащитного, образовательного и социально-ориентированного характера – «Адеп Башаты», «Дил Мурогу», «Мутакаллим», «Ислах», «Тейба», «Конгресс мусульман Центральной Азии» и др. Вторая волна исламизации в будущем будет решать задачу  – учета интересов религиозного большинства в общественно-политической жизни страны.

Вместе с тем, наблюдаемая в республике противоречивая тенденция де-секуляризации общества, в условиях  социальных проблем основной массы населения республики, самоустранения  государства из  идеологической сферы, отсутствия опыта существования религии в светском обществе содержит в себе конфликтный потенциал, который сегодня проявляется пока в быту.

Накопившиеся круг проблем в религиозной сфере,  несущие угрозу стабильности общества, даже при большом желании решить самостоятельно, Духовное управление мусульман Кыргызстана оказалось не в состоянии, по причине отсутствия  ресурсов интеллектуального, идеологического, кадрового и материального характера.  Стало очевидно, что без решения актуальных проблем в сфере государственно-исламских отношений, общество может быть отброшено назад от цивилизованного пути развития.            Таким образом, раздельное существование государства и религии не оправдало себя, о чем признались власти  в решениях Совета обороны.

В нашем светском государстве, каковым является Кыргызстан, в соответствии с законом  реализуется демократический принцип свободы совести путем четкого определения компетенции и функции государства и религиозных организаций. Государство создает правовое поле их деятельности, не вмешивается в религиозную жизнь, создавая баланс религиозной и нерелигиозной жизни.

В этом отношении, безусловно существует необходимость изучения зарубежного опыта государственно-исламских взаимоотношений в светском обществе, отличающихся не только различными формами, типами и многообразием религиозной сферы в разных странах мира, но и особенностями правового регулирования деятельности религиозных организаций, с целью  извлечения уроков для нашей республики.

К примеру, российская модель государственно-исламских взаимоотношений, которая   находится в процессе становления,  разрабатывается в  двух направлениях: прозападный и отечественный. Первую – «Теорию русского революционного исламизма» разрабатывали светский философ Г.Джемаль и гражданский активист В.Сидоров при поддержке прозападных акторов политического поля РФ. Вторая – «Теория религиозного традиционализма – просвещенного мусульманства» была плодом усилий профессиональных мусульманских теологов В. Якупова (1963-2012) и М.Садикова (1963-2011). После гибели последних, эта концепция  развивается российским татарским теологом Ф. Салманом. Оба проекта – продолжают конкурировать между собой и реализовываться в современных государственно-исламских отношениях, фрагментируя это поле.

Основой современной российской модели государственно-конфессиональных отношений считается совершенствование межконфессионального диалога и снижение угрозы конфликтов на религиозной почве. 

В этом направлении достаточно успешно действует  «Фонд поддержки исламской культуры, науки и образования», созданный в 2005 г. по инициативе Администрации  Президента Российской Федерации для изучения взаимодействия национально-религиозных отношений в контексте государственного строительства.  Благодаря деятельности Фонда проводятся научные исследования, которые способствуют совершенствованию законодательной базы, играют важную роль в подготовке пакета предложений по противодействию экстремизму и терроризму на религиозной почве, улучшается вектор развития межрелигиозных отношений, разработана многокритериальная система оценки эффективности государственно-конфессиональных отношений.

По мнению бывшего научного сотрудника института стратегических исследований Российской Федерации Хизриевой Г.А. сегодня в политической и идеологической сферах государственно-исламских отношений РФ реализуется критерий «5-ти де-»: 1.   Де – ваххабизация (в мусульманской общине должна проповедоваться исламская идеология, в условиях сотрудничества мусульманских организаций и государства в целях укрепления национальной безопасности в духовной сфере. 2.   Де – архаизация (ислам не должен вести общество назад в средневековье, он должен быть «исламом- развития», идущим в ногу со временем);3.   Де – политизация (исламские религиозные организации в своей деятельности должны учитывать принцип светскости);4.   Де – интернационализация (прежде всего верующий – мусульманин должен быть патриотом своей страны, только потом членом мусульманской уммы);5.   Де – коммерциализация (думать об имидже ислама и не дискредитировать его коммерциализацией и бизнесом).    В культурной сфере ведется работа по восстановлению национальной практики соблюдения ислама, начиная с проповедей духовной культуры, внешнего вида имамов, формой ношения «хиджабов» женщинами-мусульманками  до строительства  мечетей, с учетом архитектурных традиций российской городской культуры, этно-национальных и цивилизационных особенностей.

В экономической сфере используется критерий прозрачности деятельности мусульманских организаций и кооперации с государством, полной отчетности и централизации. Показателем успешности государственно-исламских отношений в этом направлении является полный государственный контроль над сферой, так называемой  «исламской экономики».

Агитационно-пропагандистская деятельность также находится под полным контролем государства. Критерием его успешности является патриотизм и готовность к сотрудничеству, а показателем успешности государственно-исламских отношений на этом направлении является уменьшение антироссийского сегмента мусульманских СМИ и увеличение пророссийского. Рассуждать об исламе должны профессиональные журналисты высокого уровня со знанием языков, имеющие богословское и светское востоковедное образование.

В Казахстане, который многие годы лидировал на постсоветском пространстве положительным опытом межконфессионального диалога, проведением съездов мировых лидеров, изменил религиозную политику в 2011г. после известных «атыраурских событий». Был обновлен «Закон о религиозной деятельности и религиозных объединениях». Для организации системного мониторинга и анализа, проведения качественных научных исследований в области религии созданы Научно-исследовательский и Аналитический центры по вопросам религии Министерства юстиции Республики Казахстан. В Казахстане также как и в России с одной стороны, создаются институты сотрудничества с общинами для законопослушных верующих, а с другой,  ужесточается уголовная ответственность за экстремизм и терроризм. В соответствии с обновленным,  вышеуказанным Законом РК (2011) все религиозные организации прошли государственную перерегистрацию, что вывело из легального поля мелкие неэффективные организации. По примеру Кыргызстана, Закон РК  также наложил  запрет на осуществление религиозной деятельности вне официально отведенных для этого мест.  Были закрыты неформальные молитвенные помещения, запрещено проведение религиозных обрядов в государственных учреждениях, объектах образования и здравоохранения, в воинских частях. Тогда как в России, напротив, происходит возвращение к институтам «капеллана» и «ахунов» в армии. Другие ограничения в Казахстане увеличили контроль правительства над деятельностью миссионеров, выпуском религиозной литературы и благотворительной деятельностью, несмотря на торпедирование со стороны либеральной международной общественности, гражданских активистов, правозащитников Хельсинской и местных правозащитных групп. Окончательная версия законопроекта была проведена через парламент уже в срочном порядке после событий в западном Казахстане, где произошли столкновения между полицией и боевиками. В сентябре на открытии первой сессии парламента президент РК Н.Назарбаев сказал, что данный закон имеет целью «защитить страну от экстремистов, а не урезать свободу вероисповедания». Согласно этому закону:

  • мусульманские организации лишь только республиканского уровня  наделялись правом осуществлять такие виды деятельности, как религиозное обучение священнослужителей, издание литературы;
  • смена юрисдикции меняла и статус проповедника, то есть если духовное лицо из районной религиозной организации переезжает в соседний район, то по новому закону он является миссионером;
  • молодые люди не могут получать знания у неформальных миссионеров:
  • согласно закону проводится специальное анкетирование для призывников в армию с целью выявления степени их религиозности;
  • в исправительных учреждениях запрещается совершать коллективную молитву: там же следят за пополнением списка верующих, принявших ислам в нем (сразу после начала действия закона в городе нефтяном городе Атырау  с санкции прокуратуры закрыли мечеть при местной исправительной колонии);
  • запрещается совершать намаз в госучреждениях.

Уголовный кодекс также обновился, к примеру в 2013 году в рамках проекта новой редакции УК РК ответом на распространения радикальных идеологий, в том числе с использованием новейших технологий стало снижение возраста, с которого наступает уголовная ответственность за пропаганду экстремизма и терроризма с 16 до 14 лет.  Была полностью переработана статья о финансировании и пособничестве терроризму. Нарушение законодательства о религиозной деятельности и религиозных объединениях в РК с 2013 года расценивается как уголовное преступление. В результате комплекса этих и иных мер, направленных на защиту духовной безопасности РК, внутриполитическая ситуация в ней остается стабильной.

Однако, ужесточение законодательства привело к возникновению факторов риска, связанных с деятельностью подпольных деструктивных религиозных движений и течений.

В Узбекистане и Таджикистане реализуется авторитарная модель государственно-исламских отношений.  Основной причиной подобного выбора является выход на политическую сцену исламистской оппозиции в Узбекистане,  вначале  90-х гг., создание Исламского движения в  Узбекистане, попытавшегося фактически взять под свой контроль Ферганскую долину. Впоследствии репрессии и бескомпромиссность властей привели к расколу мусульманского духовенства и мобилизации радикальной исламистской   оппозиции,  которые перешли к экстремистским и террористическим действиям с действующей властью.

В Таджикистане  гражданская война привела к расколу общества, притязаниям политического ислама на государственную власть,  к глубокому экономическому кризису, последствия которого ощущаются по сегодняшний день. Вместе с тем, республика только  на некоторое время стала уникальным примером мирного сосуществования политического ислама и светской власти.

Интерес к опыту Турции также связан с предпочтениями молодёжи Кыргызстана обучаться в турецких религиозных учебных заведениях. Основной причиной, которого является историческая общность, приверженность государства  светскости,  достаточно хорошее качество образования, схожесть турецкого и кыргызского языков, а также, что не маловажно  географическая близость, связанная с относительно небольшими  дорожными расходами. Кроме того, выпускники турецких вузов явно отличаются светскостью взглядов  от выпускников исламских учебных заведений других стран, обладают высоким уровнем знаний, европеизированной внешностью и современными взглядами на ислам,  большое количество специалистов-теологов имеют степень  PhD доктора наук. Следует заметить, что часть экспертов в Кыргызстане,  в том числе и сами священнослужители, знакомые с опытом Турции предлагают перенять турецкую модель государственно-конфессиональных взаимоотношений для Кыргызстана. Также на государственном уровне озвучен вопрос о приравнивании имамов к чиновникам и выплаты им заработной платы и  пенсионного обеспечения в старости.

В Турции по мнению эксперта Мустафы Эрдема (Mr. Mustafa Erdem ) действует достаточно эффективная  модель  государственно-конфессиональных отношений.  При этом, создана светская модель государственно-исламских отношений, что представляет собой сочетание секулярной и религиозной традиций с  сильным ханафитским мазхабом. Турецкий национализм является идейной основой Турецкой Республики, воплощенной в доктрине Кемаля Ата Тюрка. Для обеспечения устойчивости общества и предупреждения конфликтов были введены запреты деятельности сект на законодательном уровне. Для предупреждения радикализации было решено создать собственную систему религиозного исламского образования. В Турции реализуется четкая концепция развития мусульманской системы образования, в университетах открыты теологические факультеты с  наличием единых учебных и методических планов, системы оценки качества выпускников, требований к обеспечению учебного процесса. Осуществляется  финансовая поддержка священнослужителей под руководством Управления  по делам религий Турецкой Республики (Дианет Вакфъ).  Используется исторический опыт – религиозные меньшинства находятся на самоокупаемости, и  государство оказывает им помощь, только в  случае  просьбы. При этом спонсорскую материально-финансовую помощь могут оказывать только  турецкие граждане, иностранцам не разрешается участвовать в их деятельности.  Они считают, что если завозятся чужие деньги – завозится и идеология. Хадж в Турции это не только религиозный, но и экономический процесс, его организует Дианет, для этого нужно знать не только религию, но и исламскую экономику.

В отношении извлечения уроков для Кыргызстана из государственно-исламских взаимоотношений в Пакистане, по мнению пакистанского журналиста, эксперта по исламу Ахмеда Рашида (Mr. Ahmed Rashid) можно больше извлечь уроки чего нельзя у них перенять. Нельзя создавать напряженность на внешних границах. Использовать исламские лозунги для шантажа во внешней политике, как это происходит в Пакистане, который стал центром терроризма и экстремизма. Многовековой индо-пакистанский конфликт обостряется еще и религиозной враждой между двумя народами. Нельзя оставлять религиозное образование на откуп религиозным организациям. В Пакистане многие исламские учебные заведения не  контролируются.  Выпускники неконтролируемых государством джихадистских  медресе,  используются в горячих точках в Сирии, Афганистане,  Боснии и Герцеговине, Чечне, Узбекистане, Таджикистане, в Джамме и Кашмире. Государству следует проводить мониторинг деятельности религиозных сообществ. Пакистанские радикальные, террористические организации «Техрик-и-Талибан Пакистан, «Лашкар-и-Тайба» и др. вовлечены  в деятельность «Международного исламского фронта джихада» Усамы бен Ладена в составе «Аль Каиды». Реальная ответственность за официальный ислам в Пакистане лежит на политических партиях, которые находятся в парламенте Пакистана, но они запуганы экстремистами, они коррумпированы, их авторитет дискредитирован, они  потакают религиозным лобби. При слабой  политической системе существует наличие глубоко укорененной феодальной культуры, требует опоры на армию или религиозных фундаменталистов. Нельзя допускать иностранных деятелей к созданию исламских учебных заведений. Государство должно спрашивать, откуда деньги? И для чего?  Завоз чужих денег, безусловно, означает  завоз идеологии спонсора или «бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Деятельность «Таблиги Джамаат»  в Пакистане  используется для  сдерживания протестной силы  маргинализированного населения на фоне низкого социально-экономического уровня жизни населения страны, выполняя роль социальной терапии общества.

По мнению индонезийского эксперта Мох Нур Ичвана (Mr. Moch Nur Ichwan), побывавшего в 2014 г. в Бишкеке с представлением отечественного опыта для кыргызстанских экспертов (в рамках проекта международной организации «Поиск общих интересов»),  взаимоотношения государства и религии сводятся к следующим положениям. Индонезия является светским государством и по  Конституции страны каждому гарантируется свобода вероисповедания. При этом, согласно законодательству, принятому в 1965 году, особый статус, предусматривающий поддержку и защиту государства, предоставлен шести основным религиям страны —ислам (88%), протестантизм (5,7 %), католицизм (3 %) , индуизм (2 %), буддизм (1 %), конфуционизм (1 %) – с оговоркой о допустимости существования других вероисповеданий. Некоторая часть коренного населения наименее затронутых современной цивилизацией территорий — прежде всего на Калимантане, Новой Гвинее, Сулавеси, Молукках — исповедует архаичные формы религии и язычества. Традиционные местные верования в различной степени сохраняются и в других районах страны. Существует положительный опыт мирного бесконфликтного сосуществования  индонезийских суннитов с  шиитами (около 1 миллиона человек) проживающих в  основном на острове Ява. Здесь представлен интересный опыт сосуществования шиитского меньшинства, с окружающими их суннитами. Для укрепления взаимопонимания и формализации диалога между суннитами и шиитами  в 2011 г.  был учрежден суннитско-шиитский богословский Совет. Сообщество шиитов, ахмадия, местные исламские группы, поддерживают местные традиции, религиозные воззрения местного населения.  Шесть официально признанных религий их взаимоотношения  строятся на 3-х принципах гармонии:  1–й межрелигиозная, межконфессиональная гармония; 2-й внутрирелигиозная гармония; 3-й государственно-конфессиональная гармония. Атеистическая религия здесь официально запрещена, также запрещены межконфессиональные браки, такие люди уезжают из страны, чтобы пожениться. В Индонезии существует государственная идеология  «Панча Шила Яз Кинди» – объединяющая индонезийское общество. Межрелигиозный диалог в Индонезии реализуется в процессе  мощной социальной  работы. Наглядным примером межконфессионального диалога является наличие в одном здании, с одной стороны  мечети, с другой – христианской  церкви.

Норвегия, прежде чем стать  эталоном  религиозной свободы,  содержала немало вероисповедных ограничений по  Конституции, которые отменялись постепенно в течение более ста лет. Она  стала светским государством, относительно недавно, в  2012 г., когда государственная религия протестантская лютеранская церковь была отделена от  государства. С 1969 г. государство оказывает финансовую помощь зарегистрированным   религиозным и общественным организациям. Духовенство здесь обучается в богословских факультетах университетов, а также в школах  миссии и богословия. Не только мужчины, но и  женщины могут стать представителями духовенства. Норвегия имеет богатый опыт межконфессионального диалога,  в  настоящее время различные религиозные общества активно взаимодействуют на разнообразных форумах и встречах. Крупнейшей общественной организацией считается Норвежская Гуманистическая Ассоциация, которая предлагает своим членам гуманистические альтернативы христианским ритуалам жизненного циклапосредством, например, программы гражданской конфирмации. Ассоциация также принимает активное участие в дебатах на тему альтернативы христианскому религиозному обучению, преподаваемому в школах.

Другие мировые религии, в основном ислам, стали играть более важную роль в норвежском обществе в последние несколько десятилетий. В Норвегии проживает около 55 000 – 65 000 мусульман, особенно шиитов, а также порядка 6000 буддистов, большинство из которых являются выходцами из Вьетнама. Число официально зарегистрированных индуистов составляет около 1500 человек, а еврейская община, основанная более 100 лет назад, насчитывает в настоящее время приблизительно 1000 человек.
Наиболее противоречивой проблемой политики считается религиозное образование в школах по отношению к представителям религиозных меньшинств. Государственная церковь Норвегии требует, чтобы основы христианства преподавались во всех государственных школах. Однако в последние годы появились школы, в которых преподаются учения альтернативных свободных церквей.

Израильский опыт государственно-религиозных отношений можно свести к следующим положениям: в муниципальных и поселковых советах действуют религиозные советы. Министерство по делам религий  поддерживает не только религиозное большинство, но также создает условия для религиозных меньшинств (восстановило кадры мусульманского духовенства, органов шариатского судопроизводства и др., выплата жалования). «Проблемы мусульман в Израиле, связанные с личным статусом граждан (брак, развод, алименты, опекунство и т.п.) решаются шариатскими судами»- говорит кадий Израиля Айад Захалка[3] (Mr. Iyad Zahalka, the State of Israel (Qadi of Shariah court). В государстве существуют жесткие требования к компетенции судей, они избираются на пожизненную должность с высоким окладом, во избежании коррупции. Существует межрелигиозное взаимодействие и диалог,  тесное сотрудничество с государственными органами и высокое требование религиозных организаций к качеству подготовки собственных кадров. Каждое национально-религиозное меньшинство имеет  право на создание школ с национальными кадрами учителей, преподавателей на родном языке и включение в учебный план специальных предметов по истории и культуре данной религиозно-этнической группы. По вопросам миссионерской активности, решения религиозных конфликтов существуют  соглашения с конкретными религиозными организациями. Большим достижением в условиях арабо-израильского конфликта является формирование собственной позиции израильских мусульманских организаций по отношению к государству, без ориентации на внешние вызовы.

Между тем, изучение международного опыта государственно-конфессиональных отношений  позволило сделать следующие выводы:

Нельзя механически перенимать готовую модель государственно-конфессиональных отношений. Каждое государство должно создавать свою собственную модель исходя из свойственных им политических, культурных, традиционных особенностей. Почти все тюрко-язычные народы являются мусульманами, но существует различная практика соблюдения ислама в разных странах. Несмотря на то, что Коран и Сунна определяет жизнь верующего, следует учитывать особенности культуры и   традиций отдельно взятого народа.

Изученный нами опыт государственно-исламских взаимоотношений в странах с мусульманским населениям свидетельствует о том, что можно предложить следующие рекомендации по формированию собственной отечественной модели государственно-исламских отношений, с учетом общественно-политических, социально-экономических реалий, а также традиционных, культурных и ментальных особенностей нашего общества:

  • Грамотное управление религиозной сферой со стороны государственных структур является важнейшим моментом государственно-конфессиональных отношений. Государству необходимо конкретизировать принцип светскости, выработав приемлемые для страны механизмы реализации этого принципа, избегая чрезмерного «зарегулирования» этой сферой. Его решение заключается в требовании от  религиозных организаций четкого соблюдения законодательства, что перенесет акцент управления религиозными процессами самими конфессиями, снижая нагрузку на государство.
  • Деятельность органов власти, направленная на усиление позитивной вовлеченности мусульманских общин в жизнь гражданского общества, политические и экономические процессы, активизацию его влияния на жизнь местных сообществ, должна работать на построение социально-ориентированного ислама. Она должна включать в себя три основных направления: а) стимулирование экономической активности, б) реализацию государственных целевых программ,  в)  соответствующую информационную политику.
  • Политизация ислама происходит в силу своего понимания социальной справедливости. Когда это понимание вступает в противоречие с реалиями, то ислам начинает вмешиваться в социальное и политическое пространство своего функционирования. Поэтому разумным является возможность предоставления некоторого влияния на общество, причем направив ее в позитивное русло, ужесточение мер по отношению к ней приведет к уходу в подполье.
  • В условиях смещения сферы общения в интернет-пространство, Фейсбуке, соцсетях и др., актуально создание принципиально новых социальных сетей, в которых бы формировались и воспроизводились ценностные парадигмы общегражданской культуры современного кыргызстанского менталитета.
  • Для точечного решения проблем использовать двусторонние государственно-конфессиональные советы смешанного состава для решения проблем, возникающих с конкретной религиозной организацией при государственной комиссии по делам религий, путем заключения двухсторонних соглашений о социальном партнерстве;
  • Религиозная деятельность, функционирующих в Кыргызской Республике религиозных организаций должна проводиться с учетом культурно-исторических устоев и духовных традиций народа Кыргызстана.
  • Необходимо содействовать формированию положительного образа ислама, развивать исламскую интеллектуальную мысль.
  • Поддерживать и поощрять служителей культа, религиозных деятелей, за особый вклад в гармонизацию государственно-религиозных, межконфессиональных, межэтнических отношений и социальное партнерство, воспитание патриотизма.
  • В сфере финансово-хозяйственной деятельности религиозных организаций, инвестиции иностранных спонсоров должны быть прозрачными, подотчетными государству и централизованными;

Государству необходимо наладить межконфессиональный и государственно-конфессиональный диалог. Только компетентно выстроенные взаимоотношения власти с религией могут явиться стабилизирующим фактором общественно-политической жизни страны, в противном случае, она будет использоваться в деструктивной плоскости заинтересованными лицами в личных интересах. Потенциал растущей религиозности молодежи должен быть использован как мощная созидательная сила. Но при неправильном обращении с этим потенциалом он может обернуться для государства своей противоположной стороной. Необходимо укреплять официальный ислам,  сочетая высокий  уровень религиозной грамотности с высококачественным светским образованием. Государству необходимо бороться с условиями, вызывающими радикализацию населения – прочная экономическая основа жизни населения делает народ аполитичным и невосприимчивым к радикальным идеям.

Автор: Курбанова Назира; доктор исторических наук,  профессор декан ФИСПО  КГУ им. И.Арабаева; 

fispo2016@gmail.com

 

 

 

Related Posts

Добавить комментарий